m_sarbuchev

Categories:

Мюллер против Ломоносова

Невежество некоторых слушателей никоим образом не может быть поставлено в упрек мне.

Г. Ф. Мюллер[1]

Плох тот антинорманист, который не апеллирует к Михайле Васильевичу Ломоносову. Тут, казалось бы, все прозрачно: Мюллер, или Миллер (английская огласовка имени Gerhard Friedrich Müller), — норманист, «плохой парень», почти фашист; Ломоносов — солнечный гений и патриот. Но все много сложнее, чем принято считать. Во-первых, уровень полемики Мюллер — Ломоносов гораздо выше, чем пытается уверить нас позднейший сталинский «лубок». А во-вторых, в ней нет явного фаворита. Есть пункты, по которым Ломоносов кладет Мюллера на лопатки, но есть и моменты, где Мюллер успешно защищается и отнюдь не выглядит «жалким дураком». Чтобы в этом убедиться, достаточно почитать протоколы заседаний диссертационной комиссии. Они опубликованы и не представляют секрета. Секрет в другом: почему из обширного массива совсем не однозначных текстов современные «специалисты» выбирают лишь те, что противоречат гипотезе происхождения руссов от варягов.

Чтобы понять, о чем спорили ученые без малого 250 лет назад, надо углубиться в контекст эпохи. Как бы мы ни относились к личности Ломоносова, следует признать, что основные его заслуги не в области исторической науки, а в популяризации и систематизации естественно-научного знания. Выдающийся химик, физик, филолог и астроном, Ломоносов не был этнографом, а его исторические изыскания не шли дальше восхищения Татищевым, которого тот, впрочем, вполне заслуживал. Интерес Ломоносова к истории был тесно увязан с задачами пропаганды. Он очень хорошо понимал, что означает позитивная мифология для дела национального строительства. Характер его правок «Истории Российской империи при Петре Великом Вольтера 1757 г.» как раз демонстрирует это: «2. Гл. 1, стр. 3. Таких царей, как Петр Великий. Лучше бы было: таких императоров. 3. Гл. та ж, стран. 4. Москва нарочитый город. Москва великий город, первого рангу во всей Европе»[i] и т. п. И для того времени это было объяснимо.

На момент защиты диссертации Мюллера еще не изгладились воспоминания о многолетнем противостоянии со Швецией. В обществе, еще не вполне принявшим петровские реформы, возникла реакция. Перекосы в правлении жалких наследников Петра I привели к тому, что Россия стала не равноправным партнером Запада, а фактическим его полуколониальным придатком. Совсем недавно закончилось чудовищное десятилетие, получившее у историографов название «бироновщины». Его реалии едва ли позволяли ассоциировать Россию с великой просвещенной державой, на роль которой она претендовала. Ко времени рассматриваемого спора бироновщина была изжита не до конца, во множестве оставались чиновные ничтожества, которых в Россию привлекла жажда легких денег и протекция. В этих условиях националистическая риторика Ломоносова не выглядела неуместной. Фактически он оказался единственным интеллектуалом, который поднял голос против статуса «варваров и почти зверей». И что характерно, передовые европейские умы услышали его. В частности, Готфрид Вильгельм Лейбниц не считал наскоро подготовленные возражения Ломоносова бредом, хотя следует признать, что борьба Михайлы Васильевича за русскую историю зачастую делала акцент на первый компонент этого словосочетания. Она была куда больше русской, чем наукой.

Ситуация сильно напоминала ту, что сложилась в СССР после 1945 года. С одной стороны, налицо несомненная военная победа и завоеванный кровью статус Великой Державы. С другой — война продемонстрировала серьезное отставание в технологиях, которое, несмотря на попытки сталинских «эффективных менеджеров» выжать из советских мозгов все до последней капли, было очевидным. Если в области танкостроения, авиации, стрелкового оружия СССР и Германия шли более или менее вровень, то по реактивным технологиям, радиотехнике, кораблестроению страна побежденного национального социализма опережала страну победившего интернационального социализма на круг, а где и на два. Нет ничего постыдного или недостойного в использовании военных трофеев. Но «судьбоносных» трофеев оказалось слишком уж много, и перед пропагандистами Берии встала задача (чисто националистическая по сути) доказать, что русские в науке самодостаточны и всегда были впереди планеты всей. Истинную картину раскрывать было очень неудобно, поскольку пришлось бы объяснять, почему такие выдающиеся технические умы, как Сикорский, Зворыкин, Луцкий не нашли общего языка с советской властью, и почему большинство ученых было «неправильного» социального происхождения. На это авторы концепции о «государствообразующем народе — победителе» никак пойтить не могли, и потому часть истории русской науки просто выдумали. Так появился мифический подьячий Крякутный[ii] — первый русский воздухоплаватель. Так основатель Московского университета стал бить рыла «поганой немчуре»[2], благо в 1945–53 годы целевая аудитория для подобных «экзерсисов» была прекрасно подготовлена. «Пипл», как говорится, «хавал». Ломоносов — ну просто идеальная фигура для спекуляций: реально существовавший ученый родом из крестьян, имеющий реальные научные заслуги, цитируемый на Западе, не лизоблюд. Но самое главное — давно умер, а значит, возразить сталинским агитаторам уже не сможет[iii].[_1] 

А ведь Михайло Васильевич мог бы возразить, поскольку пропаганда пропагандой, но тонкую грань, где кончается «акцентуация» и начинаются ложь и маразм, он знал и никогда не переступал. Среди правок к работе Вольтера наряду с тенденциозными есть и немало точных, верных, продиктованных не политической целесообразностью и престижем страны, а требованиями научной корректности. Ломоносов явно не тот человек, который поступился бы убеждениями ради чинов и денег. Если он заблуждался, а для ученого это не грех, то заблуждался искренне, со всем пылом и яростью, на которые был способен. Он не боялся гнева ни сановных вельмож, ни церковных иерархов. Вспомним хотя бы его ёрнический «Гимн бороде» (1757), с которым стоит ознакомиться нашим современным «брадолюбцам».

…О коль в свете ты блаженна,

Борода, глазам замена!

Люди обще говорят

И по правде то твердят:

Дураки, врали, проказы

Были бы без ней безглазы,

Им в глаза плевал бы всяк:

Ею цел и здрав их зрак.

<…>

Если кто невзрачен телом

Или в разуме незрелом,

Если в скудости рожден

Либо чином не почтен, —

Будет взрачен и рассуден,

Знатен чином и не скуден

Для великой бороды:

Таковы ее плоды!

Этот труд великого реформатора русского языка не прошел мимо чиновников из Синода, которые незамедлительно отправили императрице гневное донесение о крамольном «Гимне…». Они требовали, чтобы стихотворение «было сожжено через палача под виселицею», а его автора «для надлежащего в том увещания и исправления в Синод отослать». Обычно как доказательство тотальной неготовности русских к восприятию демократических ценностей приводят дату отмены крепостного права. И тут можно многое возразить. Напомню, что в США равные права для всех граждан стали реальностью лишь столетие спустя. Крепостное право в России не было повсеместным: из него выпадали целые губернии; наряду с крепостными существовали и государственные крестьяне, казаки, свободные хуторяне, общины старообрядцев. Но вот что действительно должно вызывать жгучий стыд, так это то, что в России до начала XX века фактически действовала инквизиция. Церковная цензура была ничуть не слабее государственной. За «кощунственное» «Облако в штанах» Владимиру Маяковскому в 1916 году мог грозить тюремный срок, который он, несомненно, получил бы, издай свою поэму без купюр. Что говорить о временах Ломоносова! Угроза была вполне ощутимой. Неизвестно почему, но данная жалоба не имела последствий, если не считать еще одной сатиры того же автора «Гимн бороде за суд». Каяться и посыпать голову пеплом строптивый академик точно не собирался.

В последнее время возникло множество спекуляций вокруг религиозности Ломоносова. Нужно признать, что, вопреки всему, ученый твердо стоял на материалистических позициях, иначе не разработал бы атомно-кинетическую теорию и не оспаривал церковную концепцию мироздания в баснях:

Случились вместе два астронома в пиру

И спорили весьма между собой в жару.

Один твердил: «Земля, вертясь, круг солнца ходит»;

Другой, что Солнце все с собой планеты водит.

Один Коперник был, другой слыл Птоломей.

Тут повар спор решил усмешкою своей.

Хозяин спрашивал: «Ты звезд теченье знаешь?

Скажи, как ты о сем сомненье рассуждаешь?»

Он дал такой ответ: «Что в том Коперник прав,

Я правду докажу, на Солнце не бывав.

Кто видел простака из поваров такого,

Который бы вертел очаг вокруг жаркого?»

(1761)

Впрочем, из этого не следует, что Ломоносов был атеистом. В России частенько случалось, что слова «вера» и «церковь» значили не одно и то же. Но то было при царе. Сейчас все по-другому, разумеется.

Однако мы отвлеклись. В чем же, собственно, состояла точка зрения Мюллера и чем она так не понравилась Ломоносову, что он решил оппонировать по теме, которая находилась несколько в стороне от его научных интересов? Мюллер считал руссов, во всяком случае княжескую, военную и управленческую элиту, производной от прусской или шведской. Ломоносов возражал: «В наших летописцах упоминается, что Рурик с родом своим пришел из Немец, а инде пишется, что из Пруссии. А Нестор ясно объявляет, что он призван был из варягов-русь. Между реками Вислою и Двиною впадает в Варяжское море от восточно-южной стороны река, которая вверху, около города Гродна, называется Немень, а к устью своему слывет Руса (выделено мной. — М. С.). Здесь явствует, что варяги-русь жили на восточно-южном берегу Варяжского моря, при реке Русе, которая от сих варягов русских свое имя имеет, и что они иногда от той же реки Немени назывались неменьцы или немцы. А понеже Пруссия была с варягами-русью в соседстве к западу и одного славенского языка (как уже выше упомянуто и ниже сего явствовать будет), то недивно, что от новгородцев руссы и пруссы за одно почитались»[iv].

Тут ценны для нас сразу несколько вещей. Во-первых, Ломоносов не спорит с гипотезой о Старой Руссе — древней столице руссов, пришедших с Северо-Запада, а дополняет ее. Во-вторых, ученый отстаивает родственные связи пруссов и руссов, но не чье-то первенство (происхождение одних от других), а происхождение обоих племен от общих предков, что также не противоречит нашей гипотезе. А вот касательно названия реки Михайло Васильевич ошибается. Как известно, слово «немец» («ньмьць») появилось в русском и других славянских языках достаточно поздно (уж никак не во времена Рюрика) и означало «человек, говорящий неясно, непонятно». В более широком смысле оно обозначало всех иностранцев, говоривших на непонятных языках, в том числе другие германские народы, в частности шведов и датчан, так что привязка к названию реки весьма сомнительна. Например, в Новгородских летописях норвежцев называли «каинскими немцами» (тоже весьма спорное отношение к Неману). А в актах археографической экспедиции 1588 года «немцами» названы англичане, шотландцы, венецианцы, голландцы, пруссы и вообще любые иностранцы[v].

Сегодня мы располагаем несколькими версиями происхождения гидронима Неман. Александр Львович Погодин[3] полагал, что он возник из финского niemi — «ряд холмов, мыс». Литовский языковед Казимерас Буга[4] считал это название гибридным, восходящим к балтийской основе «мун» в сочетании со славянским отрицанием «не-». Сомнительная гипотеза: «мун» означает «большой», что, в принципе, верно, поскольку Неман — самая большая река в тех местах, но отрицательная приставка все портит. Сравним названия реки в языках народов, которые издревле населяют ее берега: лит. Nemunas (Ня́мунас), белор. Нёман, нем. Memel (Мемель), польск. Niemen. Любопытно созвучие с притоком Свислочи Немигой (белор. Няміга). Эта река, разделившая судьбу московской Неглинной и ставшая одной из центральных улиц Минска, упоминается в ПВЛ, «Слове о Полку Игореве» и многих других знаковых литературных текстах. Слово nemiga имеет летто-литовское происхождение и переводится как «бессонница, бодрствование». Возможно, в прошлом оно символизировало охрану, сторожевой пост или охранное значение реки по отношению к поселению: крепость Менск была южным форпостом Полоцкого княжества. По Неману также любили проводить границы. Именно на Немане состоялась встреча Александра I с Наполеоном и были установлены границы империй. Эта река и сейчас остается пограничной.

Но вот что действительно интересно: часть Немана — от истока реки Матросовки до дельты — называется Русне (лит. Rusnė), а по-немецки Russ. Там же находится одноименный остров. Напомню, что «Россия» по-немецки звучит как Russland, дословно «земля руссов».

Думается, эти совпадения вовсе не случайны. От острова Русс варяги поднялись вверх по Неману до места, где река ПоРУСЬя (еще одно совпадение?) впадает в Полисть (Ильменский бассейн), и основали поселение Русса. Ладога, таким образом, стала северным форпостом против свеев. Не составит большого труда увидеть общие принципы в построении двух городов — Руссы и Ладоги. Очень логично и то, что крепость назвали в честь местности — Ладогой. Если бы руссы шли по морю, номинация была бы другой: город в нижнем течении Волхова ассоциировался бы не с морем (водой), а с сушей.

Когда это произошло? Не позднее VII–VIII веков. Ведь должно было пройти какое-то время, прежде чем Русса «состарится» и уступит место НОВ[ОМУ][_2]  городу.

В своих «Возражениях…» Мюллеру Ломоносов, желая доказать древность понятия «руссы», утверждает, что это слово происходит от «роксоланы» или «руссо-ланны» (руссы + аланы). Это место очень часто цитируют любители поискать колыбель российской цивилизации где-нибудь поближе к Кавказскому хребту, но никакого отношения к современной Алании те аланы не имеют. Для Мюллера и Ломоносова аланы — готское племя. В примечаниях к 6-му тому академического полного собрания сочинений Ломоносова сказано: «Следует лишь отметить, что в протоколе 24 октября сохранился момент спора, не отраженный в дальнейших материалах. Ломоносов доказывал, что название роксоланы изменилось в название руссы путем изменения роксаны в россаны и т. д. Он заявил, что роксаны и роксоланы “употребляются у древних авторов вперемешку”. Миллер отвечал: “Критик дал ввести себя в обман Шеттгену, говоря, что роксоланы обозначались также названием роксаны. Сведущие люди уже давно обратили внимание на то, что чтение роксаны у Страбона — искаженное и что Шеттген поступил недобросовестно, решив исправить других древних авторов на основании неверного предположения”. Миллер имел в виду книжку Христиана Шеттгена De originibus russicis dissertationes septem. Dresdae et Lipsiae, 1731 (“Семь диссертаций о происхождении русских”, Дрезден и Лейпциг, 1731), дававшую сводку античных и средневековых известий, касающихся русской территории.

Ломоносов учел это замечание, и в последующих его возражениях название роксаны больше не употребляется»[vi] (выделено мной. — М. С.).

Так-то вот. Оказывается, Мюллер даже смог в чем-то убедить столь непримиримого оппонента, как Ломоносов. В приложении 1 приводятся некоторые выдержки из обширной научной полемики Мюллер — Ломоносов. Она заслуживает внимания. Разумеется, сегодняшние научные данные могут внести существенные коррективы в изложенное там. Воспринимаем же мы корпускулярную теорию Ломоносова и сформулированный им закон сохранения массы с учетом позднейших открытий. Так почему же гуманитарное знание остается на уровне XVIII века, как будто с тех пор никаких новых открытий не было сделано? Впрочем, надо признать, что уровень значительной части современных исследователей катастрофически недотягивает до мюллеровского. Немногие из них способны бегло оперировать текстами летописей и античных авторов.

Сегодня, конечно же, этот старинный спор выглядит чистейшей схоластикой. Есть ли разница, от какого племени произошел народ, которого де-юре не существует? Все равно что полемизировать об этнической принадлежности Волкодава из рода Серых Псов.

Историческая справка. Последний раз слово «русский» в отечественных государственных документах употреблялось в 1970-х годах, а именно в постановлении Совмина СССР, в соответствии с которым было решено создать ряд торговых марок, претендующих на завоевание международного рынка и привлечение валюты в страну: «Русский мех», «Русский лен», «Русская водка» и пр. Вот и задумаемся, кто тут «государствообразующий».

    

[1] Герхард Фридрих Мюллер (1705–1783) — действительный член Академии наук и художеств, профессор истории, конференц-секретарь Императорской Академии наук и художеств, действительный статский советник. Руководитель «Второй Камчатской экспедиции».


[2] Ломоносов действительно отличался вспыльчивым нравом и не единожды участвовал в серьезных скандалах с рукоприкладством. Так, задокументированы конфликты, носившие бытовой характер, во время его пребывания в Германии. В Петербурге один из подобных конфликтов даже стоил ему недолгого заключения под стражу. История о том, как Ломоносов в одиночку обратил в позорное бегство трех грабителей, также подтверждается несколькими свидетельствами. Нет только надежных доказательств того, что научный спор с Мюллером перешел границы приличий.


[3] Русско-белорусский историк, славист, профессор Варшавского, Харьковского и Белградского университетов.


[4] Литовский лингвист, профессор Кёнигсбергского университета, фактически создатель науки о литовском языке.

    

[i] Ломоносов М. В. Примечания [на рукопись «Истории Российской империи при Петре Великом» Вольтера 1757 г.] // Ломоносов М. В. Полное собрание сочинений. — М.; Л.: Изд-во АН СССР, 1950–1983. Т. 6 «Труды русской истории, общественно-экономическим вопросам и географии. 1747–1765 гг.» — М.; Л., 1952. — С. 89–96.


[ii] Покровская В. Ф. Еще об одной рукописи А. И. Сулакадзева. (К вопросу о поправках в рукописных текстах) // Труды Отдела древнерусской литературы ИРЯиЛ, 1958.


[iii] Материалы для биографии Ломоносова. Собраны экстраординарным академиком Билярским. — СПб, 1865.


[iv] Ломоносов М. В. Возражения на диссертацию Миллера // Ломоносов М. В. Полное собрание сочинений. — М.; Л.: Изд-во АН СССР, 1950–1983. Т. 6. — С. 25–42.


[v] Белобородова И. Н. Этноним «немец» в России: культурно-политологический аспект // Общественные науки и современность, 2000. — № 2.


[vi] Ломоносов М. В. Полное собрание сочинений. — М.; Л.: Изд-во АН СССР, 1950–1983. Т. 6. — С. 548.

   

Error

default userpic

Your IP address will be recorded 

When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.